собственной гибели, я понял, что так просто отговорить ее не удастся.

Может быть, конечно, она просто не отдает себе отчета, и участь

героя-мученика для нее — всего лишь красивый сюжет из отцовской книги…

хотя кому, как не ей, понимать, что такое смерть? Ладно. Продолжим пока

беседу.

— Значит, ты на стороне Йорлингов, — произнес я.

— Ну разумеется, — возмущенно фыркнула она. — На чьей же еще?

— Видишь ли, — настал и мой черед блеснуть логикой, — быть против

Лангедаргов и быть за Йорлингов — это не совсем одно и то же.

— Пожалуй, ты бы нашел общий язык с моим отцом. Он не любил

политику и никогда не хотел ей заниматься. Но он был вассалом графа

Рануара, а тот, в свою очередь — вассал герцога Йорлинга. У нас и

войска-то настоящего не было. Дюжина дружинников на постоянном

жаловании, и то отец ворчал, что в такой глуши они только зря едят свой

хлеб, и четыре десятка деревенских ополченцев. Когда пришел приказ

графа, мы отправили их в его распоряжение, оставив для охраны замка

только пятерых. Почти все, кого мы отослали, полегли в Тагеронской

битве. Вернулись трое селян, из них один без руки… А потом пришли

лангедаргцы. Отец вооружил всех слуг — конюха, псаря… Эрик тоже

дрался, хотя ему еще не было полных четырнадцати. Но и при этом наш

гарнизон не достигал и полутора десятков. Замок пал в первый же день. Не

думаю, что грифонцам он хоть чем-то мешал. Но они перебили всех — просто

за то, что мы вассалы Йорлингов. Понимаешь?

— Слуги тоже все погибли?

— Да. Я похоронила их вместе с моей семьей. Может, это и не совсем

по правилам, но они честно сражались и отдали жизнь за своих хозяев. Я

считаю, они достойны лежать рядом с ними. Да и… не всегда можно было