Вакуум.

Я — собака, взращённая и вскормленная с возраста щенячьего восторга одним человеком, Хозяином. Собака обожает его. Она любит Его. Целиком. И руки, и тень, и голос. А он сегодня пришёл с неожиданным запахом ненависти, с берданкой в любимых руках. Нетерпение, нежность, любовь, преданность, виляющий хвост, доброта. ВЫСТРЕЛ. Боль, родной запах, любовь, нужно ползти, лизнуть хоть раз близкие любящие руки. ВЫСТРЕЛ.

Темнота.

Кругом темнота. Темноту режет красным лучом аварийный вращающийся фонарь. Я — атомная субмарина, наполовину затопленная, наполовину выгоревшая. И последний оставшийся в живых мичман, с закопченным лицом в уродливых пузырях и засаленной тельняшкой с прожжёными дырами, сидит около отсека с реактором, который может взорваться в любую секунду и, раскачиваясь взад-вперёд, воет протяжную заунывную эвенкскую песню, которую он слышал ещё за три поколения до своего рождения. Но он продолжает плыть, хотя глубина является запредельной для проклятой лодки. Трупы его товарищей уже успели вспухнуть, а у него есть боевое задание и проложен курс. Периодически что-то со скрежетом лопается в корпусе, добавляя чёрной маслянистой воды к ногам рехнувшегося усатого мичмана. Мигает свет, питаемый запасным генератором. Нужно двигаться. Протыкать и дырявить километровую чёрную стену воду. «Двигаться» — вдруг произносит мичман, очнувшись от транса, и на карачках лезет к ближайшему трупу, потому что тот имеет у себя пистолет в наличии.

***

— Всё, хватит пить. Надо бросить это поганое дело, — подытоживает свой четырёхмесячный запой Дьявол, тот самый (ТС-Д сокращённо).