— Причём без моторчика, на чистых воздушных потоках.

— … потом типа дымовой план, пароходный и какой-то там план, в смысле проект действий.

— Ещё написать так через греческую букву. Как она там пишется?

Поискали веточку, нарисовали. Вот так. Мы практически не напивались больше в говнище. Накуривались. У el Diablo одна из комнат была складом не разобранных староквартирных казахских вещей. Периодически, он, настоящий геолог, открывал там ценные месторождения пачек казахских папирос, остатки былой роскоши. Целые залежи под брэндом «Риск».

— Они бы ещё водку так назвали. Каждая пятая бутылка — с метиловым спиртом, — смеялся я над изобретательностью жильцов степей, которые за свою историю не построили ни одного города, зато называющие теперь в своих книжках русский период истории «оккупацией».

Папиросы были не простые, а с крепкой травой. Не то чтобы казахские плантаторы специально её туда забивали. Но конопле ведь много ласки и ухода не нужно — сорняк! Короче говоря, на табачных полях она была царицей. И папиросы были что надо. Не то, что местная бодяга.

— Я так и знал, что ты сегодня придёшь. Я как сегодня очередную партию пачек нашёл, так сразу и понял.

— Вы, достопочтенный сеньор, слишком громко думаете, в случае удачи вас за две версты слышно.

Вокруг нас всегда почему-то собираются разные звери. То птицы, то котообразные, то собаки. Вот опять приплёлся грязный шелудивый пёс, обнюхал нас и улёгся у ног. Два индейца за раскуриванием длинной трубки, все в перьях, размышлении, вокруг — огромным шерстистым кругом все хвостатые обитатели подвалов и помоек лежат и внимательно бдят запахам и перемещениям. Впечатляет.

Но тут, без всякого предварительного оповещения и объявления войны, пришли дети, прогнали пса, испортили весь интим процесса. «Понарожали выродков», — ворчит el Diablo. Я предлагаю пойти поиграть пару песен домой и затем опять бродить по проспектам.