Ну что ж. Пошли. Играли, пели. Не танцевали только что ещё. В солдатскую фляжку залили вкусного настоя на бурой плесени, взяли собаку на выгул, пошли на часик-другой побродить, да так и пропали на несколько дней. Всё укуривались, забредали в гости к кому-нибудь и рассуждали о истории России, подводили итоги развития нации. К чему ж она пришла? Мы пришли к тому, что нация пришла к полнейшей клоаке, а главное, если не предпринять в ближайшее время концентрирующих последние силы мер, то через тридцать лет такой страны и народа не будет вовсе. Ну конечно, это теперь мало кого интересует. Крайний национализм не шибко моден. Как, впрочем, и всё крайнее.

С востока китайцы нас сначала демографически (что уж скрывать — нас в 10 раз меньше, чем их + за Уралом лишь малые крохи нашего населения), а затем и географически поглотят. Объявят сначала автономную зону, потом прокитайскую республику, а затем прилепят кусок. Всё это легче простого. Особенно если за дело возьмётся большой национал-социалистический СуперМуравейник (почему его называют коммунистическим, я не знаю, там ничего нет от коммунистических манифестов, буржуазная Швейцария — более коммунистическая страна, чем Китай??!). В культуру, в менталитет, безвозвратно врежется тараном Запад. Существует непреодолимая пропасть между поколениями. В то же время, прозападная ориентация окончательно разделит нас с миллиардным мусульманским миром на юге на «свой-чужой». Нам кранты, если срочно не вмешаться в процесс распада.

Всё умирает, все цивилизации проходят свой круг от рождения до смерти. Да, в нашей истории было множество таких переломных моментов, но тогда был скрытый резерв в недрах нации, в виде последних отчаянных патриотов и реформаторов. Или просто отморозков, не боящихся смерти. Они поднимали эту могучий скрипучий механизм, пинками и матами и, не смотря на ответные пинки и маты со стороны самого механизма, заставляли эту необъятную, дохлую, трухлявую, изъеденную пролежнями тушу бороться, сопротивляться врагам и историческим болезням. Наше поколение, самое большое по численности в истории страны, тех, кто родился в конце 70х — начале 80х, не имеет такого запала бодрости и воли, оно растворяется в телеэкранах, пиве и работах. В воздухе вокруг ни одного бунтарского отзвука. На лицах написана такая тишь, как у мертвецов-родственников, похороненных рядом в фамильном склепе.