Мачока поднял руку и восторженно рассмеялся, любуясь произведенным эффектом.

— Не очень страшно, но, мне кажется, и этого вполне достаточно, чтобы отпугнуть многих хищников.

— Если вы думаете, что это хорошая шутка, то ошибаетесь, — Эван потер руку, которой он дотрагивался до браслета.

Мачока посмотрел на него.

— Мне говорили, что у тебя великолепнейшее чувство юмора, кроме тех случаев, когда шутки касаются лично тебя. — На этот раз Эван повел себя более мудро и ничего не сказал. — Мы называем это «спансет». Это органическая силикатная жизненная форма.

Любопытство Эвана сразу же перешло в недовольство.

— Как диатомовая водоросль?

— Нет, гораздо более интересная.

Браслет, не двигаясь, сидел на руке Мачоки, словно кусок обрезанного цитрина.

— Так оно — живое? Как вы его кормите? Я вижу его насквозь, но не вижу желудка и вообще никаких нормальных внутренних органов.

Мачока повернулся к прозрачной стенке и сделал движение рукой. Свет ясно прошел сквозь камни браслета.

— Их можно обучить распознаванию индивидуумов. Оно узнает меня по телесному электрическому полю. Так, по крайней мере, сказал биолог. А кормить? Это же фототрофы.

— Что? То есть я, примерно, понимаю, что это такое, но никогда раньше не слышал такого термина.

Мачока повернулся к нему:

— Это — самое интересное, что нам до сих пор попадалось. Это животное

— светоед. Оно живет на солнечном свете. — Он любовно провел пальцем по неподвижной кристальной поверхности. — У него есть своя светопоглощающая система. Вместо того, чтобы преобразовывать свет в химическую энергию, он преобразует его прямо в электрическую. Это очень хорошо для машины, но не для живого существа, и эти принципы сводят наших исследователей с ума.

Математически это возможно, но применять математику к живому существу — новая задача.

— Откуда оно появилось? Что это за мир?

— Полегче, приятель. Одно чудо за один раз, Орджелл. Что касается мира, где водятся эти твари, то мы пока толком не знаем, что он собой представляет. Но знаем, где находится. Это Призма.