«Поклонись статуе, когда войдешь в храм», — шепнул ему чей-то голос, и Нламинеру немедленно показалось, что где-то он уже его слышал. Двигаясь вверх, он достиг массивных распахнутых дверей сооружения и вошел внутрь.

Красивые мозаики, воздух, прохладный и исполненный необычной свежести, огромная фигура улыбающегося божества в дальнем конце зала. И сотни существ. Как по команде, они повернулись в его сторону. Под взглядом немигающих глаз с сузившимися вертикальными зрачками Нламинеру стало не по себе. Он медленно поклонился статуе, и все сразу же перестали им интересоваться.

«Положи подношение к его ногам», — вновь шепнул голос, и Нламинер опустил глаза. В руках он нес свой меч, «Покровитель», и края клинка едва заметно поблескивали сиреневым отливом.

Сквозь туман, клубившийся в голове, проползла мысль: «Что-то здесь не так! Остановись немедленно и подумай!»

Он замер и поднял глаза на статую. Множество предметов украшало ниши и постаменты поблизости от нее — вазы, статуэтки, ягоды, множество вполне повседневной утвари… Что случилось, почему его так беспокоит меч, который он должен положить к ногам изваяния?

Слабый стон пронесся по залу, и все вокруг стало таять, терять материальность и прочность. Затем сияющий сгусток света пронизал пространство и взорвался перед ним, расплескивая свет и смывая вялость и неторопливость, с которой он шествовал по видению.

Глава третья

Чья-то прохладная рука прижималась к его лбу.

Нламинер открыл глаза и сел. Рисса стояла над ним, принюхиваясь; посмотрев ему в глаза, она уселась рядом. Сквозь «дверь» в пещеру просачивался утренний свет.

— Что случилось? — поинтересовался Нламинер, разминая чудовищно затекшие суставы. «Отвык я от походной жизни», — подумалось ему.

— Ты говорил во сне, — был ответ. — Прежде никогда с тобой такого не было. Видел сон? Нламинер кивнул.