— Довольно яркий и странный. А что? Рисса запнулась.

— Это весьма необычно, но я тоже видела сон. Он был… — Она потрясла головой, словно не вполне еще проснулась, и встала. — Впрочем, ладно. Я не чувствую ничего подозрительного ни в тебе, ни в себе. Пошли.

«И так всегда», — угрюмо подумал Нламинер, выкарабкиваясь навстречу прохладному утреннему морю.

Ветерок пригладил его мех и развеял последние остатки ночного видения. Сразу же захотелось есть. «Однако, — подумал Нламинер, — наш стол не будет баловать разнообразием». Только чайки гнездились на островке; если наверху нет людей, останутся лишь дары моря. В сыром виде. Да, и морская вода взамен пресной.

— Пойду-ка я наверх, — сказал Нламинер, окидывая взглядом Лестницу. — Может, случится чудо и там кто-то есть.

— Хорошо, — кивнула Рисса в ответ. — Попытайся открыть ворота. Только осторожнее: там, где нет света, наверняка небезопасно. Я пока поохочусь.

И нырнула в море.

Нламинер проводил взглядом ее силуэт и пошел наверх, считая ступени. Солнечные лучи скользили по-над морем; картина была мирной и величественной. Впрочем, давно известно, что мир ночной разительно отличается от мира дневного. «И сумеречного мира», — шепнул ему голос на ухо, и Нламинер резко остановился. Опять этот голос! Где же он его слышал?

Голодные резкие вопли птиц были ему ответом.

…В святилище Нламинер задержался на несколько дней. Он появился там, едва незадачливые грабители ушли со сцены. Впрочем, мало кто обвинил бы его в трусости: невелика доблесть выступать голыми руками против опытных бойцов.

Юноша, наигрывавший на флейте, подмигнул ему и бросил арбалетную стрелу. Нламинер ловко поймал ее и едва не выронил: вместо стрелы в руках его был старинный ключ, сработанный из драгоценных металлов и украшенный множеством каменьев. А когда он вновь поднял глаза, на ступенях никого не было.

В святилище оказалось немало работы, которая была уже не под силу пожилому Хранителю. Та же непонятная воля, что вела Нламинера через лес, посоветовала ему поговорить со стариком и неожиданно исчезла.