Поев, они вернулись в садик и присели на скамеечки, соприкасаясь коленями. Стоило им опустить на скамейки ладони, как их обоих словно подбросило. Неуклюжее тело Колоды не удержалось на каменистом выступе, и сожителю пришлось схватить её за ногу — иначе кувыркаться бы ей до самой воды. Проклиная крутизну, они выкарабкались на тропу. В раннем утреннем свете река вытянулась изгибающейся серебряной лентой.

— Хорошо-то как, — сообщил сожительнице растроганный Чапай.

Его так вдохновил удачный поход, что он даже простодушно возрадовался наступающему утру.

— Пойдём, чего встал, — охладила его мечтания Колода и заковыляла в сторону дома.

Когда открылись магазины, Чапай вернулся с обмена, радостно осклабившись. В руке у него была полная сумка, из которой он гордо вытащил бутылку вина и водрузил на стол. Пока он выкладывал продукты в холодильник, Колода, как была, в халате, помыла стаканы и быстро нарезала хлеб. Но отметить удачный обмен сожителям не удалось. В распахнувшуюся дверь протиснулся плечистый бритоголовый парень, недобрым взглядом разом пригвоздив к месту и Чапая, и его сожительницу. Вошедший следом за ним второй, в такой же кожаной куртке, но с волосами на черепе, радостно загоготал:

— А, так мы прямо к столу поспели, Оклад! Глянь, чего нынче бичи жрут?

— Ты такую погань даже с перепоя пить не станешь, Толян, — ответил ему первый.

Вынув из кармана тяжелый угловатый кастет, он принялся его надевать. Толян сокрушенно покачал головой:

— Слышь, бомжи, Оклад парень резкий. Садист где-то даже. Я бы вам посоветовал быстренько золотишко сдать. Глядишь, он подобреет, и челюсти вам ломать не станет.