Еще не оправившийся от шока Брим мог только сидеть и смотреть, как она надевает туфли. В конце концов он все-таки встал и подал ей плащ.

— Не знаю, что и сказать, Марго, — с трудом выговорил он.

— Вилф, — с искренним участием произнесла она, — посмотри на меня. Ты не единственный, с которым такое случалось. Я…

В дверь постучали уже настойчивее, и Армбридж прошептал:

— Мадам…

— Иду, — бросила она. — Вилф, у тебя все будет хорошо, правда?

Брим, собрав остатки своего «я», выпрямился — он чувствовал себя полным дураком, стоя голым перед этой изысканно одетой женщиной.

— Я уже в порядке, — сказал он, нервно теребя ее кольцо, висящее у него на шее. Оно показалось ему неестественно холодным. — Не беспокойся обо мне.

— Ты уверен, Вилф?

— Можешь не сомневаться. — Он обнял ее и поцеловал в губы. Армбридж продолжал скрестись в дверь. — А теперь иди.

— Никогда не забывай, что я люблю тебя, милый.

Сказав это. Марго открыла дверь и исчезла в мгновение ока.

Все тяжкие годы, последовавшие за первым налетом адмирала Кабула Анака на Карескрию, когда погибли все родные Брима, он думал, что без остатка выплакал все отпущенные ему слезы.

Как выяснилось, он ошибался.

Глава 2. Клавдия

За полметацикла до рассвета Брим кое-как оделся и вышел на холодную, слякотную улицу. Все лучше, чем сидеть в своей конуре, где свежа еще память о его последнем и самом болезненном провале. Он не в силах думать об этом снова и снова.

Долгий срок спустя он, потерявший всякое чувство времени и продрогший, оказался у озера Мерсин, у материкового конца дороги, ведущей на остров, к Авалонскому космопорту.