Брим глянул на свинцовые гребни внизу, и гиперэкраны тут же затянулись льдом. Он включил подогрев — и без изморози ясно, как холодно там, внизу.

Прозвучал предупреждающий гудок, и Хэмлиш доложил:

— Тысяча иралов.

— Спасибо. Воздушная скорость? — Брим неуклюже разворачивал корабль против ветра, наискосок движению волн. Они казались ему больше боевых кораблей.

— Воздушная скорость — один шестьдесят три, — с визгливыми нотками в голосе ответил Хэмлиш.

Брим мысленно усмехнулся. Не одного его пугает вид, открывшийся за передними гиперэкранами. Всего несколько сотен иралов отделяло их теперь от бушующих валов.

— Готовьтесь, — предупредил он. — Идем, на посадку.

— Набирайте высоту. Набирайте высоту, — заверещала тревожная сигнализация.

Брим выключил ее, ухарски накренил левое крыло и слегка опустил нос. Скорость — это подъем, а ему скоро понадобится весь запас высоты. Надо как-то ухитриться посадить корабль на идущую вверх поверхность волны, двигаясь при этом в противоположном направлении. Полосы кружевной пены помечали волны, идущие параллельно его курсу. Порыв ветра снова сбил «Джеймстаун» на правый борт, и корабль стал сползать вбок. Брим, стиснув зубы, опустил левый радиатор чуть ниже. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем корабль снова выровнялся — но теперь не больше тридцати иралов отделяло его днище от воды. Брим осторожно приподнял нос, замедлив полет. Теперь главное — рассчитать время; один промах, и они все погибли.

Старый звездолет трясся — крылья притормаживали его, — но Брим удерживал его в воздухе на режиме «полный вперед». Прежде чем следующий гребень прошел под брюхом, Брим резко задрал нос, и волна плеснула в корму, залив гиперэкраны пеной.

Еще доля секунды — и «Джеймстаун» плюхнулся на склон волны, подняв ввысь два фонтана зеленой воды, и снова взмыл в воздух.