Амплитуда колебаний велика по-сравнению с ровными и быстрыми рывками шизоидного типа. Периоды растягиваются на дни, недели, даже месяцы. Когда у маниакально-депрессивного типа наступает ухудшение, график его плохой фазы имеет вид кривой, идущей вниз. Это одно. Он сидит и не делает ничего, чувствуя себя несчастнейшим человеком в мире, порой до того несчастным, что это даже начинает ему нравиться. И только когда кривая начинает ползти вверх, его состояние меняется с пассивного на активное. Вот тут он начинает ломать стулья, и требуется смирительная рубашка.

Крокетт явно заинтересовался. В силу вполне естественных причин он прилагал выводы Форда к себе.

- Иначе обстоит дело с шизоидным типом, - продолжал Форд. - Тут ничего предсказать нельзя. Может произойти все что угодно. Это может быть раздвоение личности, навязчивая идея материнства или различные комплексы: Эдипов, возврат в детство, мания преследования, комплекс величия варианты не ограничены. Шизоидный тип неизлечим, но для депрессивного маньяка спасение, к счастью, возможно. Наш здешний призрак - именно депрессивный маньяк.

Со щек ирландца сбежал румянец.

- Начинаю понимать.

Форд кивнул.

- Бронсон сошел с ума здесь. Он покончил с собой, когда его депрессия оказалась в нижней точке кривой, став невыносимой, и это извержение разума, чистая концентрация безумия Бронсона оставила свой след на радиоатомных мозгах интеграторов. Помните фонодиск? Электрические импульсы их мозгов непрерывно излучают эту запись - состояние глубочайшей депрессии, а интеграторы настолько мощны, что каждый, находящийся на станции, принимает излучение.

Крокетт сглотнул и допил остывший кофе.

- Боже мой! Это просто... кошмар!

- Это призрак, - сказал Форд. - Идеально логичный призрак, неизбежный результат действия сверхчувствительной мыслящей машины. А интеграторы невозможно лечить от профессиональной болезни.

Помрачневший Крокетт затянулся сигаретой.