«Если им посчастливится вылететь из Солнечной, все равно они не смогут затормозить у звезды.»

«Даже если затормозят у Г-1830, все равно астронавты не в силах будут развернуться обратно…» — и так далее, и тому подобное.

Наиболее яростно, как свидетельствовали пожелтелые страницы газет и протоколов заседаний многих комиссий, ополчился на проект Бруно Аскер — физик, математик, космолог, выдающийся ученый того времени. Студенты на видеолекциях и по сей день видят этого толстого дядю, слышат его грубый голос и далекую от академической изыскаанности речь. Ныне он классик.

А потом случилось непредвиденное: Бруно стал шестым участником экспедиции. Вероятно, это и решило судьбу голосования в Звездном комитете.

Астронавты стартовали отсюда, из Астрограда, шестьдесят девять лет назад, в октябрьский день 2048 года — на звездолете, который даже не имел названия. «Назовем, когда достроим», — пообещал Корень.

И вот трое из шести вернулись… без корабля.

Остап Искра приоткрыл дверь и остановился на пороге комнаты.

Глаза всех троих были прикованы к горам и морю, что расстилалось внизу. Женщины стояли на балконе обнявшись, мужчина несколько в стороне обперся о перила. Искра на мгновение увидел все их глазами, глазами людей, которые много лет смотрели только на приборы и на черное небо в колючих точках звезд.

И он, когда возвращался оттуда, жадно вбирал глазами белоснежные тучки, которые легко плыли в голубизне, синеватые снежные вершины гор, зеленые, пронизанные лучами солнца волны, разбивавшиеся, налетая на парапет набережной, на брызги и пену; на потоки машин, мчащихся по улицаммм, на зелень двухярусных бульваров, на фигуры и лица незнакомых, но родных людей… Он точно так вдыхал терпкий воздух, подставлял тело свежему предвечернему ветру с моря.

Остап Искра приблизился к троим.

— Ну… здравствуйте. Здравствуйте, Галина Крон. Я ведь не ошибся?