— Включить освещение? — спросил Март.
— Не надо, пусть глаза привыкают.
Они наощупь нашли сиденья, закрепились в них.
Капитан включил противовращение обсерватории.
Звезды замедлили головокружительный бег. Возникло тошнотворное ощущение стремительного падения — переход к невесомости. Корень чувстовал, как на коже выступает липкий пот, во рту набирается слюна. Через силу усмехнулся: на чем он только не летал, а так ие избавился от этих приступов морской болезни; только и того, что наловчился их скрывать.
За прозрачной полусферой ярче всех пылал Альдебаран. Из-за скорости "Буревестника" он выглядел не желто-красным, как с Земли, а бело-голубым.
— Видишь, какой он стал, — Стефан указал рукой. — Чувствуется, что до него уже не 12 парсек, а восемь. А наша Г-1830 наоборот…
Через несколько минут их глаза привыкли к темноте. Теперь в свете звезд можно было различить не только контуро многообъективного телескопа, похо- жего на дерево с обрубленными ветвям, но и шкалы приборов, риски делений на микрометрических конусах. Болезненный переход к невесомости кончился, астронавты будто окунулись в спокойную, неощутимо легкую воду.
Конструктор поискал в шкафчике, выбрал самый чувствительный фотоэлемент, стал проверять его по стандартной световой точке.
Корень склонился к окуляру. Россыпь звезд в круге телескопа стала гуще. Капитан сразу отыскал в центре, у перекрестия неяркую звездочку. Громадная скорость звездолета превратила ее из оранжевой в бело-голубую. "В чем дело? Мы не следили за ней постоянно — так, присматривали. Зачем издали наблюдать то, на что досыта насмотришься вблизи?.. Обнаружилась переменность? Так вдруг? Астрономы наблюдали Г-1830 два века — и не заметили колебаний яркости. В чем же дело?"
Стефан приладил фотоэлемент к спектроскопической приставке телескопа, настроил.
— Смотри сам.
Корень глянул на радужные полоски на экранчике, числа под ними. Бесспорно, яркость уменьшилась. Почти втрое. Приборы не врали — там нечему врать… Так не бывает, чтоб звезда, которая ровно светила века… да что! — миллионы лет, вдруг, когда к ней полетели, начала угасать.