— Конечно, у нас нет оснований не верить в его порядочность. Однако Элинор не соблаговолила сказать, куда едет и как с ней связаться, если нам потребуется машина. Случись что, мы вообще концов не найдем. Даже если Элинор, — продолжала она вкрадчиво, обращаясь к чайной чашке, — даже если Элинор готова мчаться на край света, это еще не значит, что я должна давать ей свою машину.

— Она наполовину моя.

— А если бедная Линни заболеет? В горах? Где нет ни одного врача?

— И вообще, Элинор, я поступаю, как сказала бы мама. Она мне доверяла и уж точно не позволила бы отпускать тебя неведомо куда на моей машине.

— Или, допустим, я заболею, в горах…

— Я совершенно уверена, Элинор, что мама меня поддержала бы.

— И к тому же, — муж сестры внезапно отыскал решающий аргумент, — где гарантии, что ты ее не разобьешь?

Все когда-нибудь бывает первый раз, сказала себе Элинор. Было раннее утро. Она вылезла из такси, дрожа при мысли, что у сестры и ее мужа как раз сейчас могли закрасться первые подозрения, и быстро вытащила чемодан, пока таксист снимал с переднего сиденья картонную коробку. Элинор дала ему излишне щедрые чаевые, думая в это время, не появятся ли сейчас из-за угла сестра с мужем, и воображая, как они кричат: «Вот она где, воровка, так мы и думали!» Нервно оглядываясь, она торопливо шагнула к воротам гаража и налетела на крохотную старушонку. Та выронила свои кульки: один порвался, на асфальт выпали мятый кусок чизкейка, булочка и нарезанный помидор.

— Чтоб тебе, чтоб тебе! — завизжала крохотная старушонка в самое лицо Элинор. — Я это домой несла, чтоб тебе, чтоб тебе!

— Простите. — Элинор нагнулась, но поняла, что помидорные ломтики и чизкейк уже невозможно собрать и сложить в лопнувший пакет.

Старушонка торопливо ухватила второй кулек, пока до него не дотянулась Элинор. Девушка с виноватой улыбкой выпрямилась.