Да, все случилось так, как пророчил старый Миас. Не захотел быть в лагере, где все же был свежий воздух и работа, а теперь подыхай в мрачной камере.

- Конец! - простонал я, сжимая зубы от боли.

- "Конец"? - послышался вопрос. - Какой конец? Чей?

Я открыл глаза, удивленно взглянул в лицо Мориса. Оно смеялось - лицо нового товарища по несчастью. Что такое? Он сумасшедший?

- Так почему же конец? - переспросил Морис, подкладывая под мою голову туго свернутую куртку.

- Как? Неужели это надо объяснять? - бессильно прошептал я. - Отсюда не выйдешь. Там, в лагере, еще была надежда. А теперь...

- Да, это правда, - весело подтвердил Морис, оглядывая маленькую черно-серую камеру быстрым взором. - Отсюда уйти невозможно, если...

- Если? - с неясной надеждой переспросил я.

- ...если не будет чуда, - серьезно окончил Морис.

Я разочарованно отвернулся к стенке, махнул рукой.

- Разве можно шутить в нашем положении?

- Я не шучу, - ответил Морис.

- Чудеса! Кто теперь поверит в чудеса? Бывают ли они?

- Да, - уверенно сказал Потр. - Да, бывают. Только люди слепы и глухи. Все вокруг чудо. Каждый наш шаг - чудо. Вся жизнь - осуществление чуда: от рождения до ухода с земли. Даже смерть - чудо, равноценное рождению.

- Не понимаю, - равнодушно сказал я.

- Почему же? - возразил Морис. - Вы остались живы после побега - разве не чудо? Это - редчайшее явление. Обычно карабинеры убивают беглецов.

Я удивленно взглянул на него. Да, он верно говорит. Провидение хранило меня. Что стоило преследователям полоснуть по мне очередью? Но этого не случилось. Судьба помиловала меня.

- К тому же, - продолжал Морис, - в лагере вы были в цепях, а здесь без них. Итак, с одной стороны, потеря, а с другой - выигрыш! Тоже чудо!

- Просто здесь цепи ни к чему! - пробормотал я. - Отсюда и тень не уйдет.

- Человек не уйдет, а тень, именно тень, уйдет, - загадочно сказал Морис.