— Цвет парашюта не разглядел?

— Точно не скажу, далековато было, но вроде красный. Нет, точно красный. И летел он, знаете, так уверенно, прямо, красиво. Потом вдруг стал поворачивать, медленно, по дуге. Я даже подумал, будто он увидал внизу что-то такое, что привлекло внимание, бывает же так. Знаете, я вот в прошлом году…

— Так-так, значит, планировал уверенно? И что дальше? Куда потом полетел?

— А не знаю. — Парнишка пожал плечами. — Он просто взял и исчез. Облако снова зеленым сверкнуло… Я сделал пару мазков, потом голову поднял — а его и нет! Улетел? Наверное, уже приземлился.

— Место, где все было, показать сможешь?

— Смогу. Я же говорю — в Пуант-дю-Ок. Да у меня рисунок есть… вот, смотрите!

Художник нагнулся к лежащей прямо на парапете папке и, достав оттуда рисунок, протянул Нгоно:

— Вот!

Что ж… написано, конечно, вовсе не в реалистичной манере, но все же вполне узнаваемо. Вот и остатки башен, и бетонные укрепления, и луч этот солнечный, но почему-то зеленый, и изумрудное облако, и скала… Приметная такая скала.

— Здорово! — от всей души произнес полицейский.

Глаза мальчишки блеснули:

— Вам правда понравилось?

— Правда. A могу я этот рисунок взять ненадолго?

— Да хоть навсегда берите! — радостно воскликнул художник. — Дайте только я подпишу… Вот — Ж. И. Фернье!

— Спасибо! — искренне поблагодарил Нгоно. — И за помощь спасибо, и за рисунок. У себя в кабинете повешу или даже дома.

Парнишка заулыбался: