— Постой-ка! А тебя не Жак-Ив зовут?
— Жак-Ив. Как Кусто. Легко запомнить.
Боже, так вот почему голос-то…
— Это не ты звонил на радио? По поводу парашютиста?
— Я! — Парнишка моргнул. — А вы, значит, тот самый инспектор.
— Ну да, с которым ты пятнадцать минут назад разговаривал!
— Добрый день, — снова поздоровался Жак-Ив. — Так мы куда пойдем?
— А никуда! — Стажер беззаботно махнул рукой. — Здесь и поговорим, если, конечно, ты не против.
— Нет, не против.
— Ну и отлично! Рассказывай, Жак-Ив, где и когда ты этого парашютиста видел?
— Вообще-то они парапланеристами называются. Это ж не совсем парашют, то есть парашют, конечно, но особый. Ой! Я, наверное, что-то не то говорю?
— Рассказывай, рассказывай — очень интересно послушать.
— Правда?! А мама говорит, я как помело болтаю. Просто без умолку!
— Я весь внимание, — ободряюще улыбнулся Нгоно.
— Это в Пуант-дю-Ок было, знаете, рядом с Грэндкамп-Мэзи. Там со Второй мировой войны много всяких укреплений осталось. Я их и рисовал. А еще закат, больно уж он был красивый, особенно с холмов. Специально туда на велосипеде приехал, с мольбертом, с красками…
— Там же мемориал, кажется… — припомнил стажер. — И еще американское кладбище.
— Да-да, всех погибших при высадке союзников. Омаха-бич!
Омаха-бич… В целях конспирации так союзники места высадки называли — Юта, Омаха, Голд, Джуно. Сорок четвертый год, война. От Нижней Нормандии места живого не осталось, одни развалины.
— Ох, извини, я, кажется, перебил.
— Ничего. Так я продолжу? Ну вот. Времени было примерно восемь-девять вечера. Солнце уже заходило — такое потрясающе красивое, знаете, и в море отражалось… Играло, сверкало на волнах. А небо, небо было синим, высоким, и уже загорались звезды, правда еще бледные, словно бы неживые. А облака-то какие плыли! — Юный художник восторженно взмахнул кистью, едва не забрызгав модный стажерский пиджак. — Сверху белые, словно сахарная вата, чуть ниже бежевые, а в самом низу — золотисто-оранжевые от солнца! А временами — вы, месье, не поверите — вдруг становились изумрудно-зелеными! Именно таким вот цветом и сверкали! Чудо! И словно бы такой узенький лучик, тоже зеленый! Я глаз не мог оторвать… Тут он и появился, парапланерист этот!