Но он только улыбнулся в ответ.

— Спасибо, леди, — сказал он. — Хорошего вам дня.

Я не смогла бы определить его возраст — что-то от тридцати до шестидесяти, но глаза у него были добрые. Они были густо-синие, чистые и внимательные, что как-то не вязалось с потрепанной одеждой и обветренным лицом. Это были глаза человека, живущего в мире с действительностью, а не жалкого бродяги, у которого сил хватает только на то, чтобы кое-как перебиться.

— Постараюсь, — сказала я ему. — Пока, честно говоря, сплошная непруха.

Он кивнул, взглянув на меня так, что это почему-то вызвало у меня раздражение.

— Знаете, может, вам стоит немножко притушить это ваше сияние, убавить накал на ватт-другой, — сказал он. — По-моему, именно от этого людям вокруг вас не слишком уютно.

Я уставилась на него, прикидывая, не ослышалась ли.

— Что вы сказали?

— Да ладно, — ответил он. — Только не говорите, что вы не знали. Вы чем-то отмечены — называйте это как хотите: тайна, дух — в общем, что-то иное. И от этого вы светитесь, люди в большинстве своем этого света не видят, но инстинктивно чувствуют раздражение и усталость в вашем присутствии. Как будто у них уходит почва из-под ног, а это ведь никому не понравится.

— А вам это не мешает?

Он пожал плечами:

— Я просто знаю, что это такое. И еще я знаю, что мне это не повредит. Так что чего мне бояться?

— И откуда вы все это знаете? — спросила я.

— Ха, — ответил он, — я же не всегда бродяжничал, знаете ли. Я управлял головным магазином «Новый век», и мы много чего стоящего продавали, и клиенты у нас были тоже стоящие, так что я кое-чему у них научился. Распознавать ауру — это же азы.

— А что с вами случилось потом?

— Просто я не делал выводов. Это один из главных уроков, который дает тебе жизнь: ты должен делать выводы. Твой брак рухнул? А ты не сделал выводов. Твой партнер по бизнесу обчищает твой банковский счет и продает твою долю акций, оставив тебя банкротом?..