- А ты не разыгрываешь меня, Ципа? Василий сам был мастер разыгрывать друзей и на всякий случай всегда держался начеку. - С какой стати, Вася, тебе лишь следует знать, что проект содержится в глубокой тайне, а мне сделали исключение, потому что я полезен им в организации технической части. - Я буду нем, как рыба. - Кстати, через час надо быть в Институте, - засуетился Цион. Он был рад, что сумел угодить приятелю. В глазах де Хаимова впервые после утомительной разводной эпопеи засветилась улыбка. - Едем к Плантагенетам, - решительно сказал он, - в России теперь холодно, а у меня прохудилось пальто. Насколько мне известно, ты и сам испытываешь симпатию к эпохе рыцарства. Я читал твою статью о Гийоме Акветанском... - Это был поэт, воспевающий культ рыцарства, - сказал Цион; лицо его приняло мечтательное выражение, и он c чувством продекламировал:

Сошлись они на середине поля. Тот и другой пускают в дело копья, Врагу удар наносят в щит узорный, Его пронзают под навершьем толстым, Распарывают на кольчугах полы, Но невредимы остаются оба. Полопались у них подпруги седел, С коней бойцы свалились наземь боком, Но на ноги вскочили тотчас ловко, Свои мечи булатные исторгли, Чтоб снова продолжать единоборство. Одна лишь смерть ему конец положит.

Всю дорогу к Институту Цион убеждал Васю ехать в Россию, а тот упорно настаивал на поездке в Старую Англию и вскоре без обиняков спросил друга сколь чувственны были аристократы при феодализме и понимали ли они в целом значение поиска эрогенных зон у женщин. Друзья увлеклись беседой и опоздали в институт. Увидев их, инструктор, отвечающий за переброску добровольцев, нравоучительным тоном начал читать мораль: - Вопиющая безответственность! - сухо сказал он, - а знаете ли вы, господа, разницу между часовыми поясами нашего и одиннадцатого века? - Видите ли, - робко начал Цион, - мы приобретали путевки в век двенадцатый. - Все равно, - ворчал инструктор, - разница в семь часов.