— Спасибо, — сказал он, когда она поставила поднос. Она покачала головой, уперев руки в могучие бедра.
— Срам глядеть на тебя.
— Не читай мне мораль, Маэль. Сжалься! Моя голова...
— Твоя голова — твоя забота. К забулдыгам у меня жалости нет. Посмотри, как ты извозил кровью простыни! А от вони просто стошнить может. Когда ты в последний раз мылся?
— В нынешнем году, это точно.
— Как позавтракаешь, пойдешь в дровяной сарай и будешь работать, покуда не оплатишь свой долг. Топор и пила хорошо помогают от головной боли.
— А где Наза? — спросил Бельцер, стараясь сосредоточить взгляд на женщине.
— Уехал в город. Нынче базарный день. И чтобы, когда он вернется, тебя здесь не было — понял?
— Он... в долгу передо мной.
— Ничего он тебе не должен! Слышишь? Ничего! Ты пробыл здесь два месяца, не заплатив ни единого раза за еду, кров и пиво, и все это время ты оскорблял наших гостей, заводил драки и делал все, чтобы разорить моего мужа. Нарубишь дрова, а потом уйдешь.
Он стукнул кулаком по комоду и вскочил на ноги:
— Да как ты смеешь так говорить со мной? Знаешь ли ты, женщина, кто я?
— Знаю, — сказала она, подступив к нему поближе. — Ты Бельцер. Бельцер-пьяница, Бельцер-лодырь, Бельцер-хвастун. И от тебя воняет. Потом, прокисшим пивом и блевотиной. Еще бы мне не знать, кто ты!
Он поднял руку, словно для удара, но Маэль рассмеялась ему в лицо:
— Давай, могучий герой Бел-Азара. Рази!
Он протиснулся в дверь мимо нее, но она последовала за ним, и ее язык язвил его словно огненный бич. Он вывалился во двор и прищурился от яркого солнца. Дровяной сарай стоял справа, а слева простирались поля.