В горе зияли глубокие каверны, похожие на рваные раны на теле великана. Все четыре склона были изборождены воронками взрывов. А на венчавшем их плоскогорье не было ничего, кроме гладкой стекловидной массы, похожей на схваченное льдом озеро. Идеально ровное стеклянное озеро, в котором отражались бесснежные вершины, луна и звезды.

У подножья, исчезая прямо в теле горы, еще виднелись на фоне бурой спекшейся земли источенные коррозией рельсы, и огромные колодцы уходили в темную глубину — настолько широкие, что в них мог бы свободно пройти табун лошадей.

А в десяти километрах, в поселке Межгорном, теперь уже навсегда закрытом для смертных городе, разросшийся подлесок затянул остатки отличных автодорог и железнодорожных путей, по которым подвозили материалы для циклопического строительства. Чуть поодаль скрывались в чаще развалины корпусов наземной части комплекса.

Между согнутыми, подрубленными в коленах опорами ЛЭП раскинулись развесистые заросли, в которых свили гнезда странные голые птицы. Решетку радиолокационной станции, которая когда-то следила за южными рубежами державы, окаймляли деревья со стрельчатыми листьями, похожие сразу и на клен, и на липу.

Неподалеку ржавел опрокинутый остов автобуса, поросший мхом бульдозер, несколько легковых машин, на которых внимательный глаз под слоем грязи и пыли еще мог разглядеть мигалки, выдававшие в них автомобили чиновников отнюдь не районного масштаба.

Сквозь бетон вертолетной площадки, которая когда-то принимала первых лиц канувшего в вечность государства, проросли молодые березы. Поваленные железобетонные столбы лежали, как срубленные стволы, медленно погружаясь в мягкую землю. По грудам растрескавшегося кирпича стелился ядовитый вьюн, дитя послезакатной эпохи.