Что они могли чувствовать, принимая смерть за страну, которую предали не только правители, но и 99 процентов жителей, разбежавшиеся как крысы по своим норам?

Они ведь защищали их. Это трусливое стадо, мечтавшее только о новых «Фордах» в кредит, которые не нашло в себе сил встретить оккупантов, как их прадеды в июне 41-го. Старик хорошо помнил тех, кто говорил: «А нам, что «пиндосы», что индусы. Хоть марсиане. Лишь бы жить давали…»

Иногда шаману казалось, что совсем другой народ запустил в космос Гагарина, освоил заполярье и обломал рога самому свирепому хищнику века. Не эти.

Но жить им не дали. Они тоже приняли смерть, не всегда легкую, и вроде бы не были ни в чем виноваты. Но в обещанном посмертии им никогда не сидеть рядом с теми, кто погиб на боевом посту. Кто их теперь назовет поименно? Захлебнувшихся в отсеках потопленных АПЛ, или застреленных похожими на киборгов «Дельтами» в партизанской землянке, или подорвавшихся на «умной» американской мине, или заморенных в концлагере под охраной бывших сослуживцев, переодевшихся в списанную форму бундесвера.

Смерть пришла ко всем. Разница в том, что кто-то умер как мужчина, а кто-то как трусливый пес.

За минуту до гибели с Ямантау успели отдать последнюю команду, которая через пару уцелевших спутников орбитальной группировки поступила всем ракетным расчетам, разбросанным по необъятной России. Вернее, тем из них, что уцелели после первого сокрушительного удара НАТО. И они откликнулись на сигнал — из недр пусковых шахт полетела во врагов ядерная смерть. Последний «поцелуй из могилы».

Через пару месяцев захватчикам пришлось уйти. У них дома вроде бы шла такая заварушка, что каждый солдат был на счету.

Что было дальше? То, что уже много раз предсказывалось сумасшедшими пророками и фантастами.

В этой войне обе страны не погибли, но получили смертельные раны. А через неполных пять лет мир окончательно провалился в пучину кровавого хаоса, раздираемый на части старыми и новыми распрями.