Так было до тех пор, пока к власти в нашей стране не пришел Горбач. Была на его челе печать бесовская, поэтому и звался он Меченным. И имел он длинный язык и часто поминал злых духов «гуманизма», да «компромисса», да «консенсуса». Такое у него было заклинания. И говорил он, что народ, мол, наш шел неверным путем, и теперь нам надо сближаться со всеми соседями, которые только и ждут, чтоб распахнуть свои объятия. А еще, что раз у нас не останется больше врагов, то оружие, что мы накопили, надобно разломать. Можете представить, чтобы ваши отцы отнесли свои луки и сабли в кузню и разбили их молотом? Не можете. Но вы выросли в иное время, а тогда люди были много наивнее. Поверили они сладким речам Меченного, хлопали в ладоши, радовались, что нет у нас больше врагов, одни друзья вокруг… И разломали половину своих ракет. Продолжил дело Горбача Ёлкин, который пил столько огненной воды, что его мозги стали мягкими как кисель. При нем распилили половину оставшихся. А завершил — Капутин, чье имя на древнем языке немецком означает «Смерть». При его власти разбивали и уничтожали меньше, но многие снаряды попортились от времени — съела их ржавчина, как любое оружие; а новых почти не делали. И осталась у нас только десятая часть от того, что было некогда. А у супостата к тому времени кроме ракет со снарядами ядерными были и обычные, крылатые, но летевшие с такой скоростью, что даже ветру не угнаться. И было этих видимо невидимо, и окружили ими враги нас со всех сторон, так что в любой уголок страны хоть одна могла долететь за время, пока горит лучина.

Волновались из-за этого наши воеводы, но друзья заокиянские им говорили: «Не бойтесь, это мы не в вас целимся, а в диких зулусов. Вон, разве не видите, они всему миру угрожают, страсть какие злые!»

И улыбались нам заморские «друзья», и привозили отравленные сладости и игрушки из ядовитой пластмассы, которые до сих пор не сгнили в земле. Но с каждым годом все жадней засматривались на нашу страну, аж слюнки текли. Как волк на отару без пастуха.