— Значит, у Лукаса не осталось причин торчать рядом с тобой. — Кейт протянула сыну руку. — Ты можешь вернуться к нам, все в порядке. Те, кто против, — они нам не нужны. Ты только должен понять, что совершил ошибку.

Лукас не принял протянутую руку.

— Я не совершал ошибок. — Он говорил с трудом, тонким голосом, глаза его в тусклом свете ярко сверкали, и я ощущала захлестывавшие его волны безумия и желания убивать. Но он продолжал настаивать на своем. — Я люблю Бьянку и сделал свой выбор. Но… я рад, что ты приехала.

Тут мое внимание привлекло какое-то движение в стороне, и глаза мои широко распахнулись — я узнала двоих охотников, стоявших на дальнем конце лужайки: плотного сложения темнокожую девушку с волосами, заплетенными в толстые косички, и вторую, светлокожую, постриженную чересчур коротко. Дана и Ракель. Дана и Лукас с раннего детства были лучшими друзьями, а когда стало известно о том, кто я на самом деле, именно Дана помогла нам бежать. Ракель была моей лучшей подругой и соседкой по комнате в академии «Вечная ночь» — и жертвой ужасного призрака, преследовавшего ее с детства. Она убежала с Лукасом и со мной и присоединилась к Черному Кресту.

Именно Ракель выдала меня Черному Кресту, когда узнала, что я дитя вампиров.

Ракель и Дана любили друг друга. И что теперь: Ракель стала думать так, как Дана, и будет на нашей стороне или Дана поддержит Ракель, а не старого друга, покинувшего ее?

Я отвернулась от обеих и сосредоточилась на Лукасе. Кейт стояла всего в паре футов от него, и, хотя она буквально излучала неодобрение, я видела, что ненавидит она только меня.

— Лукас, подумай хорошенько, — попросила Кейт, неуверенно улыбнувшись. — Мы не просто твоя ячейка. Мы твоя семья. Ведь семья — это не только родная кровь, это-то общее, что есть между нами, то, во что мы верим.

При слове «кровь» Лукас вздрогнул, но Кейт ничего не заметила. Она слишком злилась на меня и слишком тревожилась о нем.