— Ты думаешь, Кейт сможет защитить тебя? И Балтазара?

— Она их удержит, если я ее об этом попрошу, — настаивал Лукас.

— А как же ты? — спросил Балтазар, еще сильнее вцепившись в руль. — Кто будет удерживать тебя?

Лукас сердито посмотрел на него:

— Я не нападу на собственную мать!

— Это ты сейчас так думаешь. Погоди, пока не выйдешь туда и не учуешь свежую кровь. Ты почувствуешь ее пульс, как… как магнит, который притягивает к себе. — Балтазар слишком хорошо знал, о чем говорит; первое, что он сделал, превратившись в вампира, — это убил собственную сестру. Охотники заметили нашу машину и двинулись к ней. Балтазар торопливо добавил: — Если уезжать, то прямо сейчас.

— Никуда мы не уедем. — Челюсти Лукаса напряглись, во взгляде появилась решимость. — Я справлюсь. Просто должен. Ну в самом деле, это же моя мама!

Он вышел из машины. Балтазар посмотрел в зеркало заднего вида на меня, будто ждал, что я приму его сторону, а не Лукаса и предпочту сбежать. Но если Лукас себе доверяет, я тоже ему доверяю, так что я просто вышла из машины вслед за ним. А Балтазар может делать что хочет — оставаться в машине или выйти, чтобы прикрыть нас, — мне плевать.

— Лукас?! — воскликнула Кейт.

Она побежала к нему, и ее лицо на мгновение осветилось улыбкой, но тут она заметила меня. Остальные охотники отошли от дома Вика, направляясь к нам, и Вик облегченно прислонился к дверному косяку.

— Мама.

Лукас не двигался, словно примерз к месту. Его лицо напряглось, и я заметила, что он смотрит на горло Кейт. Балтазар сказан правду — он ощущал ее пульс и чуял кровь.

Кейт подошла поближе, посмотрела на меня и прищурилась.

— А я-то думала, ты больна, — произнесла она. В каждом ее слове сквозили недоверие и презрение. — Так больна, что пошевелиться не можешь.

— Была, — ответила я. — Но… уже нет. — Не могла же я сказать, что выздоровела, правда?