— Э-е . . . — растерялся Роберт Льюис. — Я, право, как-то не думал о своих произведениях в этом ключе ...

— Ха! Произведениях — как бы не так! — немедленно отреагировал гость.—Я давал ваши рассказы экспертам. Их заключения на редкость единодушны: в литературном отношении — ниже всякой критики, в криминальном — законченные пособия для мужей, которым надоели их жецы, или для жен, мечтающих избавиться от своих мужей.

Этих унижений его литературных талантов Роберт Льюис стерпеть уже не мог. На минуту в него вселился неустрашимый Александр Эттингер и заставил доктора грозно выпятить нижнюю челюсть и ударить пухлым кулачком по столу.

— Ну вот что, сэр. Я вас к себе домой не приглашал, вы явились ко мне сами и в моем же доме осмеливаетесь поносить мое творчество, в котором, смею думать, вы ничего не понимаете. Не вам судить о литературных достоинствах моих рассказов — для этого есть издатели и читатели. Они и оценят, стоят чего-нибудь мои произведения или нет. Я вас больше не смею задерживать, сэр. Ваше время слишком дорого обходится нам, налогоплательщикам, чтобы тратить его на пустые разговоры с каким-то начинающим литератором.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть, какой эффект произвела его саркастическая речь на фэбээровца, но тот, похоже, лишь забавлялся его гневом. Тогда Роберт Льюис подпустил ему последнюю шпильку:

— Мне очень жаль, сэр, что в этом месяце вам тоже придется тратить время на мой рассказ, а в октябре — еще на один. "Черная маска" предложила мне заключить с ними договор на один рассказ ежемесячно.

— Ах вот как, — сразу помрачнев, отозвался чиновник, — я не думал, что дело у вас зашло так далеко. Ну что ж, спасибо за предупреждение. Думаю, что мне не придется больше читать ваши рассказы ни в "Черной маске», ни в "Детектив ревю», ни в любом другом периодическом издании. Уж я об этом позабочусь.