— Но вы же мне обещали, — вскричал ошеломленный таким поворотом событий Льюис, — и наш договор . ..

— Боюсь, что в настоящей ситуации, — вежливо, но твердо сказал мистер Куросака, — заключать договор было бы несколько несвоевременно.

— В какой, в какой такой ситуации? — завопил Льюис, окончательно теряя самообладание.

Но издатель, не попрощавшись, уже положил трубку. Все было предельно ясно. ФБР надавило на Куросаку, и он, не желая ссориться с всесильной организацией, обещал больше не публиковать рассказов Роберта Льюиса.

Придя в себя от этого удара, доктор решил бороться. Он сделал добрых три десятка копий каждого из рассказов и разослал их во все издательства, печатающие произведения детективного жанра. Но, кажется, он недооценил возможностей ФБР. Отовсюду, из каждого издательства он получал стереотипные вежливые отказы. Это был крах так счастливо начавшейся литературной карьеры.

На доктора Льюиса было грустно смотреть: он помрачнел, стал задумчив, а его круглый, всегда воинственно торчащий животик как-то жалко опал и повис. Даже его жена заметила эту перемену и, не зная, чему ее приписать, начала усиленно кормить мужа овсянкой.

Льюис еще писал, но уже без прежнего энтузиазма. Даже Александр Эттингер стал менее самоуверен и совершал теперь свои убийства с большей жестокостью и цинизмом. Все его жертвы, как правило, носили светло-коричневые костюмы, очки в золотой оправе и бабочку. Люди они были, как на подбор, глупые, склочные и на редкость несимпатичные. Так продолжалось почти три месяца, пока наконец удача не улыбнулась Льюису.

Из нью-йоркского издательства "Редфорт и Неттвик" ему пришло письмо с предложением посетить главного редактора издательства в любое удобное время.