— Двадцать один, — как во сне ответил Танкред.

— Двадцать один, — еще шире улыбнулась она. — Входи, Танкред! Мне было очень одиноко.

Она положила ему на плечо руку, принуждая сесть на низкую кровать, и сама села рядом. На мгновение края плаща раздвинулись, обнажив белоснежную коленку изумительной красоты.

— Танкред, мой юный друг… Не выпьешь ли со мной бокал вина? Мне так не нравится пить одной.

— Да-а, конечно, — с запинкой ответил юноша: он никогда в жизни не посмел бы отказать такой опасной женщине. Ему не хотелось ее сердить.

Она грациозна поднялась с кровати и направилась к комоду за спиной Танкреда. Молодой человек припомнил, что заметил на нем два бокала для вина и графин на серебряном подносе. Он услышал, как она наливает вино.

И вот вновь она сидит рядом с ним на постели и смотрит ему прямо в глаза. У нее были совершенно фантастические глаза — как два холодных драгоценных камня. Танкред чуть не потерял голову, когда засмотрелся в них.

Он пил вино, не отводя от нее глаз. Вино было сладким и с какими-то возбуждающими пряностями.

В начале он чувствовал себя довольно стесненно, но постепенно расслабился. И тем не менее он растерялся, когда незнакомка вдруг прижала свою ногу к его. В воздуха запахло грозой и… Танкред никак не мог подыскать правильного слова — желанием? Противное слово.

Интересно, сколько ей может быть лет? Она была без возраста, как будто времени были неподвластны ее чары. Но если внимательно присмотреться, то ей лет тридцать пять. Женщина в самом расцвете.

— Так ты прошел через весь лес, Танкред? По Серебряной тропинке?

Он лишь кивнул в ответ. Дама сидела к нему в пол-оборота, и то, что Танкред видел в щелочке между краями плаща, приводило его в замешательство. Голова шла кругом.

Холодные глаза посверкивали и посмеивались над его растерянностью. Наконец она взяла руку юноши и положила себе на бедро. Она просто излучала чувственное желание. Никогда в жизни не был Танкред столь растерян. Родители учили его, как себя положено вести в обществе, но о таком они и помыслить не могли!