Никогда и никому не причиняй боль. Это была первая заповедь матери… О Господи, помоги мне…

— Я… я должен сказать, что совершенно неопытен, просто мальчишка, — запинаясь, проговорил Танкред. — И я бы… с удовольствием таким бы и … остался… — Она улыбнулась. В глазах у юноши потемнело. — Как вас зовут? — из последних сил пробормотал он.

— Салина, — прошептала она.

Комната закружилась, и в наползающем тумане Танкред увидел, как женщина встала во весь рост и сбросила плащ. Он попытался сосредоточиться, но пелена застилала глаза. Где-то вдалеке маячила расплывчатая белая фигура. Он увидел рыжий треугольник… голодные глаза… так близко…

И в эту минуту Танкред отключился, перестал воспринимать действительность, какой бы ужасной или приятной она ни была. Или это был всего лишь сон? Он ничего не мог понять, мысли разбредались, и ему совершенно не удавалось ни на чем сосредоточиться.

Ужасные, искаженные злобой лица, глаза навыкате, вытянутые губы, длинный нос, улыбка дьявола, лошадиная голова, которая о чем-то с ним беседовала, ненавидящие глаза — видения наталкивались друг на друга… и пропадали.

В его кошмарах была и женщина, она хотела его и пыталась расшевелить, но он отчаянно сопротивлялся, поскольку она была очень холодной, холоднее мертвеца. Искусительница улыбалась голодной улыбкой, а он все куда-то падал и падал, погружаясь все глубже и глубже в мир льда и темноты…

Наконец кошмар изменился. По-прежнему такой же ужасный, но не такой душный, если вообще можно так сказать о кошмаре. Вокруг был голубой свет, и Танкреду стало по-настоящему холодно. Вдруг он увидел большую лодку, отплывающую от берега. Лодка смерти, почему-то подумал Танкред. Которая перевезет меня в страну смерти. Господи, помоги мне, я не хочу умирать! У паромщика было смертельно-бледное лицо и жестокие темные глаза. Танкреда везла на берег черная лошадь. Но лодка была не для него. Она уже отплыла от берега. Вот она остановилась посреди озера, паромщик встал и перекинул через борт труп. К мертвецу были привязаны большие камни.