Он вздохнул и снял с бедняжки плед. И его глаза расширились от удивления. Джессика была в тонкой льняной ночной сорочке, которая не могла скрыть ужасных язв на теле девушки. Сердце Танкреда готово было разорваться от сострадания, когда он увидел, что Джессика пыталась сама перебинтовать раны.

- О Боже! - только и мог он пробормотать. На лестнице послышались шаги хозяина таверны. Танкред быстро прикрыл Джессику пледом.

- Ну как? Она пришла в себя?

- Нет, пока еще нет. У тебя есть две чистых простыни, которые ты бы мог продать мне? Я должен сделать из них бинты... У нее...

Танкред не хотел особо распространяться о болезни своей несчастной "Молли". Он постарается на этот раз проявить максимальный такт и понимание.

Хозяин ушел за простынями, а молодой человек утер пот со лба. Если бы он был дома! Сесилия всегда знала, что делать! В этой ситуации Танкред чувствовал себя неуклюжим медведем.

А в доме Ульфельдтов в Копенгагене на кухне Элла готовила питье для Элеоноры Софии и молоко для Джессики.

- Можешь сама выпить молоко фрекен Джессики, - коротко сказала ей горничная.

"О нет, неужели она уже умерла? Так быстро? И я не успела помучить ее? Высказать все, что хотела! Неженка!"

- Почему? - невинно спросила Элла горничную.

- Потому что фрекен Джессика тут больше не живет. За ней приехал красивый офицер и увез куда-то. - Девушка хихикнула.

- Какие глупости!

- Правда! Он накричал на всех, даже на госпожу Леонору Кристину.

- Но кто же он?

- Понятия не имею. Он пообещал, что Джессика вернется, как только выздоровеет. И я очень на это надеюсь, потому что малышка Элеонора София все время плачет и зовет свою любимую Джессику.

Ну ж я-то пить это молоко не буду, решила Элла после ухода горничной и вылила молоко в ведро, а потом тщательно вымыла кружку. Она и не знала, что у Джессики есть друг. Если только... Этот щенок...