- Конечно. Кровать такая большая, и мне приятно и спокойно, если ты будешь рядом.

Он просиял.

Когда Танкред раздевался, Джессика отвернулась. Потом она почувствовала, как он ложиться рядом, и вскоре свеча была погашена. Они лежали и в темноте смотрели в потолок.

- Тебе больно?

- Нет. Хотя ночи - самое ужасное для меня время. Конечно, и сейчас у меня везде побаливает, но это ничто в сравнении с тем, что бывало раньше.

Танкред взял ее за руку.

- Это все мое влияние, - улыбнулся он.

Но у них не получалось естественной беседы. Они были слишком напуганы. Они лежали и молчали.

- Ты плачешь? - внезапно спросил Танкред.

- Нет.

- Почему? Из-за болезни?

- Не только. Ты ведь знаешь, когда человеку плохо, он всегда начинает думать обо всем остальном, что тоже причиняет ему боль.

- О чем же ты думаешь?

- Я не могу...

- Джессика, это твоя ошибка. Ты уходишь в себя и не хочешь делиться ни с кем своей болью. Так было и в тот раз, когда мы с тобой встретились. Тогда ты промолчала. И точно так же ты вела себя в доме Ульфельдтов. Как ты могла молчать о своей болезни, я никак не могу понять. И уже тем более я не понимаю, почему никто не заметил твоего состояния.

- Мне говорили, что я очень похудела и ослабла, и многие хотели мне помочь, но я уверяла их, что чувствую себя хорошо.

- Да, вот об этом я и говорю. Ты должна научиться доверять людям.

- Но я не могу поверить, что нужна кому-то. Я ничего из себя не представляю!

- Что?

- Люди просто не замечают меня. Все так сильны и уверены в себе. Леонора Кристина, твоя мать - все! Даже экономка в доме Ульфельдтов знает, что должна делать. А я - нет.

- Потому что ты все время думаешь о других. Это очень мило с твоей стороны, но иногда надо думать и о себе.

Джессика немного помолчала, а потом сказала: