— За возвращение хотя бы нескольких замечательных картин, которые томятся в плену бездушного капитала, — ухмыльнулся Гиссинг, рассеянно кивая официантке, принесшей новую порцию виски. — Неверные владели ими слишком долго. Настала пора начать новый крестовый поход за Искусство.

— Мне нравится ход ваших мыслей, профессор, — Майк улыбнулся.

— А почему именно Первый Каледонский? — жалобно спросил Аллан. — Разве мало других банков?

— Мистер Кэллоуэй, по-видимому, там уже бывал, — пояснил Гиссинг. — А это немаловажно для успеха предприятия. Ты говоришь — вы учились в одной школе, Майк?

— И в одном классе, — подтвердил он. — Чиб был из тех парней, с которыми все хотят водиться.

— Только водиться или быть такими, как они?

— Наверное, вы правы. — Майк медленно кивнул. — Обладать подобной… властью довольно приятно.

— Власть, основанная на страхе, яйца выеденного не стоит, — возразил Гиссинг и, повернувшись к официантке, которая как раз забирала со столика его пустой стакан, спросил, часто ли Кэллоуэй бывает в «Вечерней звезде».

— Время от времени, — ответила официантка.

Ее выговор показался Майку южноафриканским.

— Чиб дает хорошие чаевые? — в свою очередь поинтересовался он.

Вопрос официантке не понравился.

— Послушайте, я здесь просто работаю, и…

— Мы не из полиции, — поспешил успокоить ее Майк. — Ничего такого, просто любопытно.

— Вообще не дает, — призналась официантка и быстро ушла.

— Неплохая фигурка, — заметил Аллан, когда она отошла достаточно далеко и не могла его слышать.

— Почти такая же, как у нашей замечательной Лауры Стэнтон, — добавил Гиссинг и подмигнул Майку. В ответ тот только покачал головой и сказал, что выйдет на улицу покурить.

— Я с тобой. Угостишь?.. — тотчас встрепенулся Аллан.