Единственным, что делало Круги пыткой не только для грешников, но и для самого Ксиурна, были надзиратели, следившие за его действиями. Призывник ещё мог простить собакоголового Цербера, который, повинуясь своей природе, не мог не облаивать каждого встречного; но хвостатый Минос и полуволк Плутос вели себя ещё более хамским образом. Надзирателей, конечно, можно было понять: они, как и Абхот, были вынуждены вечно служить в призывной комиссии, не имея даже призрачной надежды воплотиться на земле. Это и было причиной их вечно плохого настроения, которое они срывали на всех, кто проходил через их руки. Ксиурн немного сочувствовал им; однако когда Минос ни за что ни про что хлестнул бесплотного и безответного духа хвостом по лицу, было хоть и не больно, но очень обидно.

Настоящие неприятности начинались с пятого Круга, где в Стигийском болоте происходила проверка на брезгливость. Учитывая то, какие личности чаще всего призывали демонов, подобное испытание при всей своей омерзительности было жизненно необходимым. И всё же впоследствии Ксиурн предпочитал не вспоминать об этом. Впрочем, ему, как будущему служащему «Ламед-Вав-Коф», ещё повезло: внешность Абхота в какой-то мере подготовила его к прохождению Стигийского болота. Разница между этими двумя, в сущности, была не так велика.

В седьмом Кругу проверяли на огнеупорность. Купание в пылающем ручье Флегетон было обязательным для всех — даже для глубоководных демонов. Ксиурн никогда не считал себя особенно огнеупорным и втайне надеялся, что не пройдёт испытание. Однако волны Флегетона, жестоко терзающие даже бесплотное тело, выбросили его на другой берег стонущим, почёсывающимся, но живым. С трудом приподнимаясь, дух бросил сердитый взгляд на другого призывника, корчащегося в пламени и кричащего «Горю! Горю!» В здоровенном чешуйчатом парне только слепой не признал бы огненного демона, и подобные выходки могли быть расценены как злостная симуляция.