Они вошли в ресторан, и она провела его за загородку у стены. Из центра стола поднималась круглая консоль. Матушка Мастифф изучила напечатанное на ее боку меню, поглядывая на сидящего в ожидании мальчика, и нажала несколько кнопок.

Вскоре консоль опустилась в стол и тут же поднялась с едой: густая ароматная похлебка с овощами, какие-то длинные клубни и нарезанный хлеб.

-- Давай,-- сказала она, заметив нерешительность мальчика, восхищаясь его сдержанностью и аккуратностью.-- Я не голодна, да и никогда много не ем.

Она смотрела, как он поглощает пищу, иногда брала небольшие кусочки хлеба, отвечала на кивки проходящих знакомых. Когда дно миски и похлебкой было вылизано дочиста и исчез последний кусок хлеба, она спросила:

-- Хочешь еще?

Он нерешительно взглянул на нее, потом коротко кивнул.

-- Не удивляюсь,-- сказала она,-- но не хочу, чтобы ты сегодня ел еще. Ты съел порцию взрослого. Больше тебе не пойдет на пользу. Завтра утром, ладно?

Он понимающе кивнул.

-- Еще одно, мальчик. Ты говорить умеешь?

-- Да.-- Голос у него ниже, чем она ожидала; в нем нет страха, только благодарность.

-- Я хорошо говорю,-- добавил он без дальнейших расспросов, чем удивил ее.-- Мне сказали, что для своего возраста я говорю очень хорошо.

-- Прекрасно. Я уже беспокоилась.-- Она встала, опираясь на посох, и снова взяла его за руку.-- Здесь близко.

-- Что близко?

-- Место, где я живу. И где отныне будешь жить ты.-- Они вышли из ресторана и погрузились в влажную ночь.

-- Как тебя зовут? -- Мальчик спросил, не поднимая головы, поглядывая на тусклые витрины и отдельные освещенные окна. Внимательность его взгляда казалась неожиданной.

-- Мастифф,-- ответила она и улыбнулась.-- Это не мое настоящее имя, мальчик, но мне его дали много лет назад. И оно задержалось у меня дольше любого мужчины. На самом деле это порода собак, очень злых и уродливых.