-- Я не считаю тебя уродливой,-- ответил мальчик.-- Ты мне кажешься красивой.

Она смотрела на его открытое детское лицо. Слабоумный, слепой? А может, слишком умный?

-- Можно мне называть тебя мамой? -- с надеждой спросил он, еще более смутив ее.-- Ты ведь теперь моя мать, правда?

-- Что-то в этом роде. Не спрашивай почему.

-- Я не причиню никаких неприятностей.-- Голос его вдруг зазвучал озабоченно, почти испуганно.-- Я никогда никому не доставлял неприятностей, честно. Просто хотел, чтобы меня оставили в покое.

Почему такое отчаянное признание? -- подумала она. И решила не расспрашивать.

-- Я от тебя ничего не требую,-- заверила она.-- Я простая старуха и живу простой жизнью. Она мне нравится. Хорошо, если бы она и тебе понравилась.

-- Хорошо,-- согласился он.-- Я постараюсь помочь, если смогу.

-- Дьявол знает, сколько работы в магазине. Я не так гибка, как была когда-то.-- Она вслух рассмеялась.-- Теперь устаю задолго до полуночи. Знаешь, мне теперь нужны целых четыре часа сна. Да, думаю, ты сможешь мне помочь. Постарайся. Ты мне недешево обошелся.

-- Простите,-- сказал он упавшим голосом.

-- Прекрати. Я этого не потерплю в своем доме.

-- Я сказал: простите, что я вас расстроил.

Она раздраженно фыркнула, наклонилась, опираясь обеими руками на посох. И оказалась на уровне его глаз. Он стоял и серьезно смотрел на нее.

-- Послушай меня, мальчик. Я не правительственный чиновник. Не имею ни малейшего представления, что заставило меня заплатить за тебя, но дело сделано. Я тебя не буду бить, если ты этого не заслужил. Я прослежу, чтобы ты был накормлен и достаточно тепло одет. А в ответ я требую, чтобы ты перестал говорить глупости вроде "простите". Договорились?

Ему не потребовалось много времени на размышления.

-- Договорились... мама.

-- Решено.-- Она пожала ему руку. И это вызвало новый феномен -- его первую улыбку. От улыбки его маленькое веснушчатое лицо словно засветилось, и ночь стала казаться не такой холодной.