Думали уже заново начать переправку, но уже малыми партиями. По тыще, две — не более, но тут уже вы сами появились.

Где-то тут у нас здесь сидит крот и стучит помаленьку.

— Это не крот, — угрюмо буркнул Сидор. — Это дятел. Который окопался серьёзно и которого просто так не сковырнёшь.

А что сделали чтобы выявить?

— Приезжал профессор, — комендант тяжело, с сожалением вздохнул, — повертелся. Ничего сказал не предпринимать и убыл обратно. На прощанье только приказал, чтоб сундуки берегли и золото в город чтоб больше не отправляли. Там оно всё одно сейчас ни к чему. Пусть, мол, те кто думает что мы окончательно разорились, так и дальше думает. И чтоб вас ждали.

И чтоб Машке — ни слова! Ни-ни! Даже под страхом смерти. Она и так тогда была не в себе и узнать ей, что деньги были совсем рядом, а до неё просто не дошли, ей будет тяжело. Как бы совсем ей тогда худо не стало. Она как раз тяжело заболела после кризиса и лежала с горячкой. Вот мы ничего ей и не стали говорить.

— Понятно, — задумчиво пробормотал Сидор.

— А с Филимоном — это твоя работа, — кивком головы Сидор мотнул в сторону лестницы.

— Моя, — не стал отрицать очевидного комендант. — Не буду говорить про то что деньги не должны лежать мёртвым грузом, а должны работать. Скажу про то, что нам кровь из носу нужна прямая дорога на Басанрог и дальше, в низовое левобережье, минуя и город, и все подконтрольные городу трассы. Это и намного короче, и спокойнее, как показали последние события.

Это я намекнул Филимону поискать дорогу в ту сторону, и рассказал про то, что вы не глядя вывалили за долги мастера каретника аж восемь тысяч. И не серебром, а золотом.

Бугуруслан разбрасывается деньгами направо и налево. Брони покупает, которые не всякий из Старшины может себе позволить, арбалетам ящеровыми, дорогущими оснастил всех своих парней поголовно. Наши парни из обоза ходят с карманами полными денег. Сорят на всякую ерунду.