А тут ты говоришь, что у вас денег нет. Его естественная реакция — врёт конечно. Прибедняется. И правильно делает — обстоятельные мужики так и поступают. Никогда не показывают сколько у них денег есть. В то что человек в таком деликатном вопросе может говорить правду они не верят. Все скрывают свои доходы, вот и вы скрываете.

Объяснять им сейчас что-либо — потерять лицо. Да и не поверят. Всё равно не поверят. Правда, я совершенно не ожидал от него таких аппетитов. Вот об этом я не подумал, — нахмурился комендант.

Только нам всё равно деваться некуда, потому как людей на всё катастрофически не хватает.

Людей у нас просто нет. И так их мало, а тут ещё приходится постоянно не менее двух десятков держать на охране сокровища, а остальные мои пять десятков всё время должны находиться в крепости. Такая серьёзная сумма требует постоянного серьёзного пригляда.

Нахмурившись, комендант недовольно проворчал.

— Забрали бы вы эти сундуки с собой в город, что ли. Меня эти деньги буквально по рукам и ногам связали.

Не дай Бог, дойдёт до подгорных ящеров что здесь в подвале лежат такие деньги — беды не оберёшься. Их тогда никакие леса, никакие снега не остановят. А сил у нас, чтоб отстоять крепость — нет. Даже стен у крепости ещё нет. И у нас здесь забитый ранеными госпиталь на две сотни коек, да одни только новички зелёные, без реального боевого опыта.

Всех опытных бойцов, кто выздоравливал, Корней и ребята по одному, по двое позабирали на охрану заводов. Там они нужнее, а здесь, как ни крути, всё же спокойнее. Было, — мрачно бросил он.

Так что, опытный отряд в пару сотен с умелым командиром сомнёт нас в пять секунд.

Да и две с лишним сотни вооружённых до зубов хуторян под боком, радости мне не доставляют. Такие деньги для кого хочешь лакомый кусок. А народ он ведь разный, — хмуро буркнул комендант. — Один Бугуруслан чего стоит.