Запнер.

— Представьте себе. Потом еще тигры да не один, а с дюжину. Наши бенгальские тигры — это просто котята по сравнению с ними. А медведь — таких огромных экземпляров я в жизни не видел. Клыки у них — во! — примерно от восьми дюймов до фута. Они шли к ручью на водопой. Потом обратно, часть в лес, другие к реке. Даже имей Грейсток при себе ружье, он ничего не смог бы сделать, вот что я вам скажу.

— Если бы он встретился с ними в лесу, то сумел бы ускользнуть, — сказал Гридли.

— Не нравится мне все это, — произнес Запнер, качая головой. — Угораздило же его уйти одному.

— Медведи и тигры — это еще цветочки. — Я видел кое-что и похлеще.

Роберт Джонс, имевший в некотором роде привилегии, вышел из камбуза и, вытаращив глаза, с живейшим интересом слушал рассказ Дорфа об увиденных им кошмарах.

— Так вот, — продолжал Дорф, — я видел какие-то странные существа. Следил за ними из корабля и сумел хорошенько разглядеть. Сперва я решил, что это птица, но вот существо приблизилось, и я догадался, что гляжу на крылатую рептилию с длинной узкой головой, внушительными челюстями и множеством преострых зубов. На голове у нее какой-то нарост. Размах крыльев футов с двадцать. На моих глазах она вдруг камнем упала на землю, а когда взмыла вверх, в лапах у нее барахталась овца, причем далеко не мелкая. Рептилия безо всяких усилий пролетела с этим грузом примерно с милю. Так что эта пташка без труда сможет "покатать" и человека.

Роберт Джонс закрыл рот и на цыпочках вышел из помещения.

— Похоже, это был птеродактиль, — предположил Запнер.

— Да, — ответил Дорф. — Я бы отнес эту мерзость к птеранодонам.

— Вам не кажется, что пора отправляться на поиски? — предложил Гридли.

— Боюсь, что Грейстока это не приведет в восторг, — ответил Запнер.

— Назовем это иначе, скажем, "охотничья вылазка", — предложил Дорф.

— Если в течение ближайшего часа он не объявится, — сказал Запнер, — придется нам предпринять нечто в этом духе.