Луч от карманного фонарика скользнул поверх кустов.

- Кто здесь? - Послышался спокойный мужской голос.

- Уверен, что это тут? - Второй голос выражал явное сомнение.

- Да. Они сюда побежали.

Маньяк, недолго думая, припал к ее губам долгим поцелуем, заглушив и без того слабые протесты девушки, и когда двое полицейских заглянули за кусты, их взору открылась вполне обычная для этого места картина.

- Совсем стыд потеряли. - Проворчал тот, что говорил первым. - Слышь, парень. Забирай свою девку, и валите отсюда. Парк не место для подобных развлечений.

Маньяк что-то промычал в ответ, но с места не сдвинулся. Еще бы. Ведь его руки и ноги крепко держали ее, а губы закрыли рот, не давая позвать на помощь. Полицейские поворчали, больше для вида, заметив валяющийся в траве баснословно дорогой мобильник модели, которая только-только появилась на западе, и до России еще не дошла. Разве что в виде эксклюзива, у таких богатеньких, как этот. Толстенный бумажник, валяющийся рядом с пиджаком и рассыпанные по траве визитки, одна круче другой, и не рискнули связываться с очередным новым русским, возжелавшим испытать экстрима. Только попеняли на распоясавшуюся молодежь, и пошли дальше, как будто ничего не видели.

И Лисса потеряла всякую надежду на спасение. Слезы ручьем покатились по перепачканным грязью щекам, смешиваясь с кровью из разбитого носа. Она уже простилась с жизнью, когда поняла, что ее больше не целуют (если конечно то, что он вытворял с ее губами можно назвать поцелуем) и даже не держат.

- Чего испугалась, дуреха? Я к тебе со всей душой, а ты бежать. Эх, Василиса, Василиса. Неужели тебя мамка ничему не научила?

Мужчина скатился с нее, сам встал и помог подняться на ноги. Окинул ее грязное порванное платье скептическим взором, и накинул на худенькие дрожащие плечи свой пиджак, в котором она просто утонула. Собрав разбросанные вещи, рассовал по карманам брюк и обратил взор на нее.