Я смотрела на него сверху вниз и колебалась. Переступить пьяного было как-то неловко, обойти неудобно. Замявшись на мгновение, я занесла ногу над казавшимся едва ли не мертвым телом. Тело сразу же зашевелилось, более того попыталось подняться. В ужасе от перспективы наступить на голову боевого мага, я неловко качнулась и с грохотом завались на едва оживающего Ивана. Тот с размаху ударился головой о пол и затих.

На долгую секунду в таверне прекратился шум, все взгляды метнулись в нашу сторону, любопытные повставали с мест, дабы лучше увидеть развитие скандала.

–Аська! – раздался испуганный вопль Динары. Я лежала, не шевелясь, и боялась от стыда поднять голову. Ваня пришел в себя и снова зашевелился. Я попыталась вскочить на ноги, с размаху приложилась о деревянную столешницу. В глазах потемнело, а в ушах установился навязчивый звон, и я рухнула обратно, уже придавив своей массой распростертое на полу тело Петушкова. Раздался глухой стук, Ваня снова затих.

«Эх, неудобно получилось», – огорчился внутренний голос.

Осторожно встала, нервно разгладила смятую испачканную рубаху и воровато огляделась вокруг. Заинтригованная таверна безмолвствовала. Я тоскливо покосилась в сторону двери, намереваясь дать деру, но стоило мне сделать один шаг в сторону выхода, как тишину огласил приказ:

–Стоять!

Я обернулась, Иван, держась за соседний стол нетвердой рукой, тяжело поднимался на ноги. Гробовая тишина сменилась невообразимым шумом, народ, словно очнувшийся от зимней спячки, яростно обсуждал случившееся событие, очевидно, «Веселый поросенок» такое еще не видывал. Петушков попытался сфокусировать на мне пьяный взгляд:

–Тощая, кудрявая! – перечислил он все мои достоинства.

Я тоскливо закивала, высчитывая в уме шаги до выхода:

–Ну, я пойду?