И, отвлекшись, сразу пожалела какого-то далекого неизвестного мужчину, что висел где-то на пропастью и все никак не мог долезть до освещенного единственной свечкой окна, где его, несомненно, ждали. Душевные терзания и сомнения графа были растянуты еще на две с половиной страницы. Не глядя, она пролистнула страдания главного героя и нашла продолжение.

Наконец схватившись изможденными руками за подоконник…

– Изможденными? Впрочем, писателям виднее, они же не совсем обычные люди. Она опять вернулась на холодную скалу, которую венчала мрачноватая старинная башня, в недрах коей и обитала соблазнительная маркиза. Пристроившись на обломке скалы, муза заняла выгодную позицию — все было видно как на ладони.

…за подоконник. Конюх подтянулся и впрыгнул в богато обставленные покои.

Маркиза не обернулась, она продолжала сидеть, неподвижно вглядываясь в глубины темного зеркала. Её слабые руки безвольно лежали на коленях, и лишь батистовый платочек, словно приветствуя появление героя, слабо затрепыхался на сквозняке открытого окна.

Лидия живо нарисовала в воображении старинную мебель в спальне, примерно напоминающую рекламу из глянцевых журналов, что приносила на кухню одна из уборщиц.

– Живут же черти, — беззлобно усмехнулась она, — понятное дело — маркизы.

Конюх неслышно приблизился и коснулся губами её нежной шеи…

Лидия опять остановилась: вот так всегда — и мебель тебе, и конюх.

Явное несоответствие ранее прочитанному её немного удивило — незримая, она пробежала по узким винтовым лестницам и, в целях установления окончательной истинны, распахнула дверь спальни.

Да, никаких сомнений, маркиза была просто очарована конюхом (чтобы не оставалось сомнений, сзади за поясом у него, торчал длинный бич, наверное, чтобы подгонять ленивых подопечных), а тот никак не мог отлипнуть от её, как было написано выше, нежной кожи.