– Никуда не пойду, — обиделся тот, что с цепями. — Я, вообще, принципиально пешком не хожу.

Он набрал телефон такси, заказав на всю ораву десяток машин. По шумок расходящейся толпы он, заодно, успел провернуть оформление крупного кредита на соседнего двухсотлетнего деда, представив в качестве обеспечения участок земли в самом центре городского кладбища; договорился о постройке пары газетных ларьков; раскрутил бывших должников, пообещав заехать к ним за долгом по дороге на место своего упокоения, и, подсчитывая будущие прибыли, довольно хмыкнул — время не прошло даром.

В ожидании транспорта старушки вполголоса обсуждали нынешнюю молодежь, хвастались обивками домовин и количеством венков на могилах.

Но когда, расцветив ночную мглу светом фар, колонна такси подъехала к дому, то водители, здоровенные мужики с лицами молотобойцев, не сговариваясь побросали свои машины и позорно бежали, не стребовав даже оплаты за вызов. Тяжело повздыхав, жаждущие вечной жизни на прощание только помахали руками и, также быстро как и пришли, растворились в сумраке. Лишь мужичонка неряшливого вида упорно стоял на улице — весьма обрадованный резким уменьшением очереди, он, воспаряв духом, полез по проторенной дорожке в квартиру, но закрытая дверь несколько охладила его пыл.

– Не досталось, — он огорченно вздохнул и сделал попытку улечься на маленьком вязаном коврике. Из-под двери тянуло мокрым сквозняком, и, что немаловажно, запахом только что сваренных щей. Сей аромат, защекотав совершенно отвыкший от подобных изысков нос, раздразнил давно забытые чувства — он вдруг вспомнил, что когда-то и у него был дом, плита, а на ней полная кастрюля. Хотелось есть, спать; хотелось дома, уюта, женского общества. От столь неразрешимых проблем мужик, не стыдясь, тихо всплакнул, и, положив под голову свернутый коврик от соседней двери, погрузился в мечты. В них он, почему-то одетый в белый халат, руководил лабораторией экспериментальной физики… Дальше его мечты совсем потеряли всякую совесть: вот он во фраке, и сам шведский король вручает ему премию — он долго морщился, пытаясь припомнить, чьего имени та премия, но, увы, данная деталь его иллюзий где-то потерялась.