И жили они долго и счастливо, все вместе, потому что у маркизы оказалось две сестры-близнеца.

Она перевернула последний лист и подмигнула на прощание авторам:

– Пока.

– Тебе, действительно, пора, — раздавшийся с неба, голос закружил её тело в вихре блестящих искр, и, перемещаясь, она думала о далекой графине, то есть маркизе.

"Интересно, кого она, все-таки выбрала." А еще она думала о профессоре: о том, что у него нет теплых носок, а на улице хоть и весна, но очень ранняя.

Комната её не поразила. Лидия Михайловна уже, кажется, привыкла к подобным перипетиям. Как старым знакомым она кивнула разномастным стражам, но они, словно не замечая её, о чем-то тихо переговаривались. Наконец, придя к единому мнению, замолчали и, величественно кивнув, подозвали к себе.

– Да, дела, — издалека начал тот, что потемнее. — Не ожидал. Обошли вы с ангелами меня на повороте. Только отвлекись, так и норовят спасти хоть кого-нибудь.

– Учись, — не глянув на погрустневшего друга, бросил светлый ангел, и, обращаясь к Лидии Михайловне, проникновенно поведал. — Мы не вправе менять судьбы, тебе придется пройти еще раз те несколько неприятных минут в лифте, но спасение — твое! — Он, вдруг, хитро подмигнул ей и незаметно хихикнул. Затем, толкнув в бок погрустневшего коллегу, забрал у него, честно (ну, почти честно) выигранные, контрамарки

 5

Лифт трясло как в лихорадке, слышались тупые удары снаружи, но Лидия, стоя в полной темноте, молилась первый раз в жизни. Не зная слов ни одной молитвы, она шептала добрые пожелания своим новым друзьям, вспоминала их лица и улыбалась, как в детстве, без тени насмешки, просто и мило. С противным визгом заскрежетал разрывающийся подъемный трос, она даже не почувствовала толчка и не испугалась, когда кабина скользнула вниз…