Но здесь, на этом самом месте, стоящая за мной муза страшно возмутилась:

— И не стыдно тебе, безжалостная, никого не жалеешь для красного словца. Ты подумала о Генке, как он будет там один, без жены, а Николай Николаевич опять пойдет по помойкам, а он, между прочим, доказал какую-то там теорию, может, она перевернет весь научный мир. И любовный роман, кстати, тоже надо закончить.

— Но я не умею писать подобное чтиво.

— Ты и здесь не больно-то преуспела. Так что, возвращай Лидуху на место.

Я посмотрела на её посуровевшее лицо, не предвещающее ничего хорошего, и послушно вывела:

– Лифт еще немного потрясло, и, вдруг, неожиданно все смолкло.

— Уже лучше, — довольная муза плюхнулась в мое единственное полосатое кресло, включила телевизор и добавила. — С чувством давай, читатель это любит.

Устало поглядев на монитор компьютера, я вздохнула, чувства, увы, как я ни старалась, не было. А, сойдет — я воровато оглянулась и забила по клавишам.

Маленькая полоска света робко пробежала по полу и, словно раздумывая, остановилась возле её ног. Лидия не удивилась, даже когда в образовавшуюся щель просунулся металлический штырь.

– Не бойтесь, муза, мы вас спасем.

Налегая на свой импровизированный рычаг, Генка с профессором разжали двери, и, спустя некоторое время, вся компания сидела на маленькой кухне седьмого этажа серого дома-"корабля" и, хлебая ложками щи из трехлитровой банки, спорила о смысле писательского труда.

– Главное, чтобы муза была классная, а все остальное приложится, — как самый опытный, подвел итог дискуссии Геннадий Федюшкин. — И еще, чтобы она умела готовить.

Глядя на них, Лидия терла свои обвислые щеки, пытаясь, незаметно смахнуть слезы радости, и думала: "Как это здорово, даже мимоходом почувствовать этот непередаваемый флер фантазии. Просто посидеть рядом, понять, сопережить, родиться и умереть с любимым персонажем." Сейчас она впервые постигла ту простую тайну рукописного творчества, что дает нам силы жить дальше, несмотря на прохудившиеся сапоги или разлитую банку щей: верить в далекую прекрасную графиню (зачеркнуто) маркизу, что сидит в высокой башне, ожидая верного возлюбленного.