– Вот занесла нелегкая, и где же я?

Мимо пробежала стайка молоденьких девиц. Весело щебеча на ходу, они гурьбой скрылись в конце коридора. Лидия Михайловна тяжело потянулась следом, трезво рассудив, что если где и есть выход, то молодежь об этом лучше знает. Вскоре показались витьевато украшенные двери со множеством замков, замочков и целым набором щеколд — что-то вроде витрины в магазине хозяйственных принадлежностей.

Здесь была небольшая давка, но, не церемонясь, она пролезла в начало.

– Лазарева направо, Дарина налево, — сидящий за канцелярским, заваленным справками, столом, худощавый распорядитель, лихо сортировал очередь. Подняв измазанные чернилами окуляры очков, один из которых был немного разбит, он спросил. — Вы к кому, мамаша?

Она опешила.

– Ни к кому. Я домой.

– Домой направо, — зычно гаркнул он, ей в ухо.

И коридор закружился, стены словно по волшебству пришли в движение, начав некий лихой хоровод, подобно шумным красавицам, замелькали сотни разноцветных дверей.

– Вроде не пила, — Лидия окончательно осовела и села на пол.

А двери набирали обороты: в дикой пляске пролетали церковные ворота резного дуба, входные двери из крашеного дерева и, откровенно простецкие, деревенские, обитые столовой клеенкой. На последних она даже разглядела блестящие кнопочки гвоздей. Движение становилось все более хаотичным. Вглядываясь до рези в глазах, она попыталась осмыслить происходящее, но передумала и закрыла глаза ладонями.

– Кончено! — прогремел громоподобный возглас.