Что ж, это хорошая идея: на месте посмотреть, чем же отличается моя первая квартира от вновь обретенной.
Мы снова бежали по пыльной улице, снова лезли через окно, снова забыв о нормальном пути через дверь. Впрочем, в сумасшедшем поселке на двери лучше не рассчитывать: сами не открылись - никто не откроет.
Я заглянул в стол, придирчиво обошел комнату, вышел в соседнюю, открыл дверь на кухню. Ганя молча следовал за мной, ожидая решения. Наконец я закончил осмотр, сел в кресло, сказал разочарованно:
- Может быть, я чего-то не замечаю, но, по-моему, это моя квартира. Руку на отсечение...
- Не надо, - перебил Ганя. - Поберегите руки. Нас пока не отпускают.
Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу.
- Кто не отпускает? - не понял я.
- Хозяева. Квартира ваша, а пейзажик их.
- Поселок, что ли?
- Если бы! - невесело усмехнулся Ганя. - Хотите полюбоваться?
Я уже устал сознавать, что оторопел или изумился. Все эти определения постоянно и неизбежно сопутствовали нашему маршруту. Поселка за окном не было.
Прямо от балкона-веранды начинался лес. Тот же самый лес, который окружал с четырех сторон каре особнячков: дубы или псевдодубы в четыре обхвата, выпуклая, рельефная кора, блестящие большие листья, будто вырезанные из зеленой глянцевой бумаги, из которой так здорово клеить под Новый год елочные гирлянды.
- Может быть, это избушка на курьих ножках? - поинтересовался Ганя. - К лесу задом, к нам передом...
Юмор был невеселый, и я его не оценил. Пожалуй, у меня начинала складываться версия происходящего, вернее, не складываться, а только брезжить, слабо-слабо, еле заметно. Но я уже зацепил ее, теперь потянуть за кончик и вытащить. Но для этого требовалась кое-какая проверка.
- Ну-ка, полезай из окна, - сказал я Гане.