Ганя послушно перелез через балкон, спрыгнул на землю и... пропал.

- Теперь обратно, - произнес я, казалось бы, в никуда, в темный лес.

Ганя возник из-за балкона, как Петрушка из-за ширмы, сел верхом на барьер, оглянулся, присвистнул:

- Опять лес!..

- А было?

- Поселок был. Прыгал вроде в лес, а очутился на улице. А теперь опять...

- Хочешь гипотезу? - спросил я. - Только все равно не поверишь...

- Поверю, - сказал Ганя и вошел в комнату, - я теперь всему поверю.

- Это один и тот же дом, одна и та же квартира, и можно считать, что мы из нее никуда не выходили, - выпалил я залпом.

- Неужто? - Ганя вложил в восклицание весь свой наличный запас сарказма. А улица нам приснилась? И пыль, и дома, и лес? Так, что ли?

- Нет, конечно, все было и все осталось. Только, выйдя из дома, мы шли к нему же. Что-то вроде ленты Мебиуса, только посложнее. Может быть, какой-нибудь пространственный ее вариант; я не математик, не знаю. На такой ленте, если ты помнишь, - тут уж и я не пожалел сарказма, - можно двигаться от одной точки по внешней стороне ленты, а вернуться к той же точке, но уже с другой стороны - с внутренней. Так сказать, к изнанке точки.

- У ленты Мебиуса есть только одна сторона - в этом-то весь секрет. Физик не преминул поправить зарвавшегося журналиста. - И потом, как бы мы тогда могли видеть одновременно два торцовых дома, если он всего один?

Тут уж я возмутился ненаблюдательности студента.

- Ты видел два дома? Лично я - нет. Из первого окна я заметил только дома по сторонам: четыре справа и четыре слева. А второй торцовый особнячок появился, лишь когда мы прошли пол-улицы. Не веришь - сбегай проверь.

Ганя не поленился: перелез через окно, исчез, а через несколько минут возник снова, запыхавшись, плюхнулся в кресло.

- Все точно. Там есть место, где из поля зрения сразу пропадает половина улицы. Сделаешь шаг - и только лес и небо. Шагнешь назад - и снова дома появляются.