— Не в данный момент, — заметил Курц.

Рафферти поморгал, словно рассчитывал отогнать видение.

— В другом штате тебя усадили бы на стул или вкатили бы хорошую дозу яда, — заявил он. — За убийство.

Курц улыбнулся.

— Непредумышленное убийство. — Он стоял, опираясь задом на капот «Хонды», но после этих слов выпрямился и сделал несколько шагов вперед.

Дональд Рафферти попятился, чуть не упав на льду, покрывавшем асфальт стоянки. Снова повалил снег.

— Какого хрена тебе нужно, Курц?

— Я хочу, чтобы ты ничего не пил в те дни, когда тебе понадобится куда-нибудь везти Рэйчел, — сказал Курц. Его голос звучал очень мягко, но притом очень настойчиво.

Несмотря на владевшую им нервозность, Рафферти рассмеялся.

— Рэйчел? Только не говори мне, что ты питаешь к Рэйчел какие-то гребаные чувства. За четырнадцать лет даже ни разу не прислал ребенку поганой фотокарточки.

— Двенадцать лет, — поправил Курц.

— Она моя, — заплетающимся языком произнес Рафферти. — Так признал суд. Это полностью законно. Я был мужем Саманты, бывшим мужем, и Саманта могла оставить ее только мне.

— Сэм не хотела, чтобы о Рэйчел заботился кто-либо, кроме нее самой, — возразил Курц, делая еще один шаг к Рафферти.

Рафферти отступил сразу на три шага к бару.

— Сэм не собиралась умирать, — сказал Курц.

Теперь Рафферти не мог упустить повода поглумиться.

— Она умерла из-за тебя, Курц. Тебя и своей сраной работы. — Он нащупал в кармане ключи и зажал их в кулаке так, чтобы они торчали между пальцами. Получилось нечто вроде кастета. К страху, овладевшему им в первый момент, теперь примешался гнев. Он знал, как разделаться с этим сукиным сыном.

— Ты пришел, чтобы устроить скандал, Курц?

Курц молчал, не отрывая пристального взгляда от лица Рафферти.

— Если ты хочешь скандала, — продолжал Рафферти; его голос с каждым словом делался все громче и тверже, — то я сообщу твоему надзирающему офицеру, что ты преследуешь меня, что ты угрожаешь мне, угрожаешь Рэйчел... двенадцать лет в Аттике, кто знает, какие грязные вкусы ты мог там приобрести.