— Потеряв репутацию, он сохранит жизнь, — возразил я.

— Я хочу сохранить ему и то и другое, — заявила она.

— Не понимаю, каким образом.

— С вашей помощью.

— Извините, нет, — твердо сказал я. — Я не собираюсь иметь никаких дел с драконами.

— Вы даже не хотите выслушать мой план?

— Нет.

— Какой же вы после этого чародей? — возмутилась она.

— Живой, — сказал я.

Любовь и мужество этой женщины к своему рыцарю восхищали меня, но я не видел, какую помощь я могу ей оказать.

Внезапно, она всхлипнула и залилась слезами. Чего я терпеть не могу, так это женских слез.

Я протянул ей носовой платок.

— Я не понимаю, чем я могу вам помочь, — признался я. — Чародеи не сражаются с драконами. Для этого существуют рыцари.

И даже самый безбашенный рыцарь не посмеет бросить вызов дракону, живущему на территории другого сеньора без письменного разрешения или специального указа короля. Несколько веков назад чародеи выторговали у Короны массу привилегий и с тех пор не являются ничьими вассалами, однако я проживал на землях графа Осмонда и в мои планы не входило портить с ним отношения.

— Я не собиралась просить вас сражаться с драконом, — сказала леди Ива, осушая слезы и возвращая мне платок.

— Я физически не в состоянии сражаться с драконом, — сказал я. — Моих магических сил на это не хватит.

За всю многовековую историю магии существовало только три чародея, настолько могучих, что они смогли справиться с драконом в одиночку. Роальдо Вырви Глаз, Джакомо Бертолуиджи и Оберон Финдабаир. Вполне возможно, что это просто легенды.

— Мой план не предполагает битвы, — сказала леди Ива.

— И каков же ваш план? — поинтересовался я, пока она не разрыдалась по новой.

— Я собираюсь предложить Грамодону выкуп за сэра Джеффри.