– Но если вы мне выпишете еще один штраф, мне отменят страховку. – Этой части кошмара Трэвис никогда не мог понять: никакой страховки у него не было.

Но полицейский игнорирует протесты и продолжает выписывать квитанцию. И в кошмарах он просто выполняет свои обязанности.

Трэвис считал ужасно несправедливым, что от Цапа нет покоя даже во сне. Можно же хоть ненадолго сбежать от демона, который таскается с ним уже семьдесят лет и будет таскаться вечно, если он не найдет способа отправить его обратно в преисподнюю.

Для девяностолетнего старика Трэвис сохранился замечательно. На вид ему нельзя было дать больше двадцати – столько ему было, когда он впервые вызвал демона. Темноволосый, темноглазый и худой, с резкими чертами, Трэвис казался бы личностью недоброй, если бы не наивно-бестолковое выражение, не сходившее с его лица. Точно существовал один-единственный ответ, от которого в жизни ему все стало бы ясно, – вот только вспомнить бы еще вопрос.

На бесконечные скитания с демоном он никогда не подписывался. Не предполагал Трэвис и того, что ему придется придумывать, как остановить череду убийств. Иногда демон питался каждый день, иногда без новых жертв можно было обходиться неделями. Ни причины, ни связи, ни графика Трэвису обнаружить не удалось. Временами удавалось отговорить демона от нового убийства, временами – лишь нацелить на определенную добычу. Когда получалось, Трэвис спускал его на сутенеров и торговцев наркотиками – тех, без кого человечество запросто обойдется. А иногда приходилось выбирать бродяг и бездомных, которых бы потом наверняка не хватились.

Раньше он, бывало, плакал, когда приходилось отдавать Цапу какого-нибудь бомжа или старушку-побирушку. Среди обездоленных у Трэвиса было много друзей – еще в те времена, когда им с демоном приходилось путешествовать на товарняках, потому что автомобили были диковиной. Частенько бродяга, не знавший, где найдет себе следующий кров или выпивку, делил с Трэвисом и демоном пустой вагон и бутылку. И Трэвис давно уже понял, что зла в нищете нет – нищета просто открывает человека злу. Но за много лет он научился подавлять угрызения совести, и Цап время от времени все-таки ужинал бродягами.